ominous emoticon

Не верьте тому, кто скажет вам что книги не устаревают. Брехня. Написать книгу, полностью оторванную от чаяний своей социальной среды, от мыслей своего времени — пусть даже мысли эти суть мысли другого общества и другого времени — невозможно. Или точнее, возможно только при условии что это полное графоманство, не годное иначе как на подтирку.

«Дюна» со всеми своими продолжениями написана в шестидесятые годы, времена когда считалось что с помощью наркотиков можно постичь все. Но сейчас — «Уху! Так познать мир нельзя!» как написал ван Зайчик в 2001 году. «Мы» написано в двадцатые годы. А «1984» написана в 1948 году, вскоре после того как закончилась война.
Вы чувствуете теперь?

Все эти вещи отражают свое время, отражают мир в котором жили их авторы. Понимать их без всего этого нельзя. Нельзя понимать «Идиота» не вспоминая когда и где он был написан, иначе оценка событий и самой книги будет иной. Нельзя понимать “Dirk Gently’s Holistic Detective Agency” не имея представления о Британии времен сэра Клайва Синклера, Спектрумов, BBC B и Mac SE — вы просто пропустите мимо ушей половину самого смешного. Да, компьютеры тоже могут образовать целую эру.

И поэтому когда мне говорят о вечном и великих русских писателях, я морщусь. Они не общезначимы. Общезначимой литературы вообще не может быть. Они отражают свое время и отражали его тогда, они интересны в исторической перспективе, но не надо примерять их на наше время и на нашу культуру точно так же, как современных нам — или тоже устаревших – иностранцев. И те и другие писали не про нас и не для нас!

И кстати, то, какие именно из множества авторов останутся в веках, будут записаны в великие и попадут в школьную программу зависит даже не от их собственных качеств, и не от продаваемых ими тиражей, а от мнения критиков. Только от него. Причем критики оценивают отнюдь не абстрактную общезначимость или узкую злободневность — они ищут оригинальность, они хотят того, чего они еще не читали. Но ничто не ново под луной, и всем это известно! Почему Уэллса все помнят, а писавшего в то же время Гриффитса помню один я? Скольких еще мы забыли, потому что они не понравились критикам?

Когда, черт подери, все это наконец поймут и начнут писать без претензий на вечность, писать честно, писать искренне, писать про то, что есть, для тех, кто жив?