amused emoticon

Иногда возникает впечатление, что аниме и вся сопредельная культурная продукция бывают ровно двух типов.

Тип первый — высокофилософские размышления онтологического толка о мире, месте человека в нем, об отношениях человека и Бога, и существует ли последний вообще, о гносеологии, о природе социальной истины и культуре, о квантовой физике и так далее, список можно продолжать — но в основном это материал второго курса университета (или около того) в переложении для широкой аудитории.

Тип второй — незамысловатые истории с погонями и перестрелками, кавайные девочки занимающиеся мелко-кавайными делами, турниры боевых искусств длинной по двадцать серий подряд, мыльные оперы малого, среднего и большого калибра и различной пористости, битье головой об стенку в гареме — как своей головой, так и чужой — и прочие вещи, которые, вроде бы, и фигня, а душу греют.

Конечно, это иллюзия, потому что предельные случаи просто лучше запоминаются — они ярче. Но эта иллюзия тут не одна.

Вторая иллюзия в том, что кажется, будето первый тип произведений и продуктов предназначен для старшей, более рассудитльной и вдумчивой аудитории, а второй — для прыщавых юнцов и юниц с простым, бесхитростным взглядом на мир и небольшими запросами.

На самом деле все наоборот — но, если можно так выразиться, в достаточно малых значениях слова «наоборот».

Более молодую часть аудитории гораздо сильнее интересуют онтологические проблемы и философия, даже если эти потребители не все в ней понимают. У них достаточно свободного времени, чтобы месяцами перетирать аспекты произведения и разбирать, что же имел в виду автор. Погонь и перестрелок они слегка побаиваются, потому что за это ругают папа с мамой, от кавайных девочек такие зрители покрываются зеленью, от мыльных опер засыпают, а наблюдение чужого гарема вызывает у них когнитивный диссонанс.

Более взрослая часть аудитории приходит домой с работы в таком состоянии, что напрягать мозги всерьез просто больно и хочется расслабиться. Они-то и смотрят в полусонном виде мыльные оперы, чуть оживляются при виде погонь и перестрелок, с умилением глядят на означенных девочек, задумчиво смотрят на очередную школьную любовь, а наблюдение чужого гарема вызывает у них стойкие воспоминания — ложные, но приятные.

Вот такой вот парадокс в обе стороны. И попробуйте теперь статистически доказать, что я неправ.

Не то чтобы у меня были счетные данные. Я могу ошибаться хотя бы потому, что перечисленные черты являются традиционными атрибутами различных жанров. Слово «жанр» — одно из самых многострадальных в обсуждении искусства: никто не знает его настоящего значения. Даже искусствоведы порой ругаются, но от иных господ я иногда слышу фразу «в жанре аниме», но почему-то не слышу «в жанре кино», хотя это сущности одного порядка. (И розгами бы за такие обороты!) Так вот, у различных жанров все-таки есть не менее традиционная половозрастная целевая группа, и телевизионное аниме попадает в разные тайм-слоты по этому принципу, а манга — в тематические журналы на той же основе.

Но во-первых, это не значит что производители контента правы насчет своей фактической аудитории, о чем я уже как-то писал. Тайм-слоты в нынешние времена вообще уже не фактор — цифровой медиацентр можно купить на каждом углу. Во-вторых, уж кого-кого, а кавайных девочек, занимающихся кавайной фигней, за последние пять лет на экране явно стало больше, и я даже готов объяснить почему.

Мир — а Япония, так и тем более — попросту стареет, растет средний возраст населения. Причем растет настолько значительно, что требуются реформы здравоохранения и пенсионной системы. Растет количество усталых, побитых жизнью, одиноко сидящих вечером у телевизора людей, вспоминающих свою молодость такой, какой она не была никогда. И где они еще ее могут увидеть?

Впрочем, возможно, я так думаю просто потому, что старею сам…